КАЛЕНДСКАЯ ТРОПА.

Начинается она в Байдарской долине у села Подгорного (бывшее Календа), куда можно доехать автобусом, и ведет на яйлу, до перевала Чертова лестница (Шайтан-Мердвен). Но прежде чем двинуться по этому маршруту, сулящему немало интересного, коснемся самого названия - Календская тропа, Календа. Что оно означает?
Существуют две точки зрения. В. X. Кондараки толкует топоним как результат тюркского словообразования Кале-Энды - "крепость спустилась", т. е. "разрушенная крепость". У Чертовой лестницы сохранились остатки средневекового укрепления; вполне возможно, что парное ему было и по эту сторону, у начала Календской тропы.
       Современный исследователь Э. И. Соломоник видит в названии села отголосок времен римского владычества. Действительно, не есть ли это латинское "календы" - название первого дня месяца в Древнем Риме? От него, кстати, произошел наш "календарь". Но как сюда попали римляне? Известно, что в I в. н. э. усиливается их экспансия в   Крыму.
       Основным   опорным  пунктом   новых  владык  становится Херсонес - там стоял гарнизон, нынешняя Карантинная бухта служила базой для эскадры римского флота. На мысе Ай-Тодор (у Ласточкиного гнезда) римляне соорудили крепость Харакс, с Херсонесом ее соединяла так называемая "via militaris" - военная дорога. Как она проходила? Конечно, через Чертову лестницу - кратчайшим путем. А этот путь ведет вниз по Календской тропе, через Байдарскую долину, в нынешнее село Широкое и далее по старинной дороге, описанной в предыдущей главе. От Алсу, скорее всего, римская дорога тоже не совпадала с современным шоссе. Видимо, она пролегала по правому берегу реки Черной, по долине Кара-Коба, а оттуда шла на Херсонес.
       Так, избрав топоним отправной точкой рассказа, мы совершили путешествие в пространстве и во времени.
Календская тропа - это, собственно, не тропа, а довольно широкая (до трех метров) вьючная дорога. Во многих местах сохранилось добротное мощение булыжником: в период Крымского ханства население Байдарской долины было освобождено от податей взамен обязанности поддерживать в порядке дороги, что свидетельствует о том, какое большое значение придавалось в прошлом пути с Южного берега в Байдарскую долину.
       Тропа-дорога привлекательна в любое время года, но, пожалуй, особенно колоритна зимой. Однажды мы с товарищем приехали сюда в феврале. В тот день впервые за зиму пошел снег, и пошел основательно. Мы с трудом нашли начало тропы, но когда двинулись по ней, то пришли в полный восторг - она превратилась в белый тоннель, уходящий вверх. Ветви деревьев под тяжестью мокрого снега опустились вниз и образовали сплошной свод. Иногда масса снега достигала критической величины, ветка распрямлялась, освобождаясь от тяжести, осыпая нас снегом. Эту совершенно фантастическую картину дополнял ручей - он бежал вдоль тропы, образуя иногда маленькие заводи и водовороты.
       Путь далеко не везде безопасен, особенно в снегопад. Тропа петляет по густому, но невысокому горному лесу, а местами, сужаясь, лепится по полке в обрыве. Где-то здесь зимой 1855 г. майор Мусин-Пушкин, командир партизанского отряда на Южном берегу, устроил засаду и взял в плен весь французский  патруль, возвращавшийся в Календу с поста у Чертовой лестницы. Идеальное место для засады именно там, где тропа идет по полке. Поднявшись наверх, на обрыв, можно держать под прицелом большой участок тропы, а убежать с нее некуда - скалы обрываются тут на большую глубину.
       Примерно через два часа подъема вышли на холмистую равнину. Лес тут перемежается полянами. Это и есть яйла; тропа пересекает ее и подводит к Чертовой лестнице. Но мы не стали спускаться по ней на Южный берег, а повернули направо.                                              
       Открытых пространств стало больше, потом их опять сменил лес, и дорога начала извиваться серпантинами в Байдарскую долину. По ней мы и прибыли в  Орлиное.
       Чем примечательно село? Ранее оно называлось Байдары, и под этим именем его воспел в одноименном сонете Адам Мицкевич. Любители старой архитектуры могут осмотреть несколько интересных дореволюционной постройки домов. Или утолить жажду у старого фонтана. К сожалению, недавний ремонт лишил его всех украшений, исчезла также табличка с годом постройки, хотя ясно видно место, где она была. Я выпил несколько глотков воды, думая, что некогда это делали И. М. Муравьев-Апостол, А. С. Пушкин, А. Мицкевич, а еще раньше Г. А. Потемкин, П. С. Паллас.
За год до смерти А. С. Пушкин набросал начерно несколько строк, к которым ему не суждено было вернуться:
                       Сей белокаменный фонтан,
                       Стихов узором испещренный,
                       Сооружен и изваян...
                       . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
                       Кто б ни был ты: пастух,
                       Рыбак иль странник
                                                         утомленный
                       Приди и пей.

Пушкинисты полагают, что стихи навеяны Кавказом, поездкой в Арзрум. Но, быть может, в памяти поэта остался и напомнил о себе наш, крымский фонтан?...

ОТ ПЕРЕДОВОГО ДО БЕЛОКАМЕНСКА.

Я все более убеждаюсь, что окрестности Севастополя, где, казалось бы, все и всем давно известно, в действительности настоящая terra incognita - неведомая земля. Кто, допустим, знает, что здесь есть водопады? Никто, за исключением нескольких заядлых туристов. Я тоже пребывал в полном неведении на этот счет.
       Однажды в мае мы с товарищем решили пройти из села Передового по горам правого берега реки Черной в Севастополь. Утром приехали в село, шли с перевала па перевал, долго поднимались по склону среди пробудившегося леса. Потом был спуск по неглубокой балке с ручьем на дне. Внезапно балка кончилась. Мы стояли на обрыве, а ручей падал куда-то вниз. Спустились по довольно крутой расщелине, отошли от нее, чтобы взглянуть на вершину обрыва и... увидели водопад.
       Там, где ущелье круто поворачивает с запада на северо-запад, в месте излома на левом склоне находится большой грот. Правая его сторона декорирована натечным занавесом с причудливой бахромой. В верхней части - неправильных очертаний отверстие, другое, внизу,- вход в пещеру. По занавесу и скальному обрыву струился плющ, с деревьев наверху до подножия свисали лианы. А с потолка грота непрерывно падала вода. Высота ее падения не превышала 10-11 м, да и струя не поражала мощью, но все равно зрелище было прекрасное. Выражаясь пушкинскими словами, "сверкал и плескал водопад!..". Его можно обойти вокруг, встать под его струю, как под душ, подставить ладони и утолить жажду чистой, прохладной водой... Этот безымянный водопад я назвал Упинским, потому что ручей, которым водопад образован, носит имя Упа.
       Недавно я снова посетил это место, воспользовавшись более легким и удобным путем. Этот маршрут и рекомендую читателям.
       В 12.30 из Севастополя идет автобус в Родное (бывшее Упа). Через час вы в селе. Неподалеку от конечной остановки автобуса можно осмотреть старинный фонтан (к сожалению, недействующий). Резервуар скрыт кубовидной постройкой; по центру - неглубокая стрельчатая ниша, откуда некогда била струя воды.
       Я вообще неравнодушен к крымским фонтанам, и меня очень огорчает их, скажем прямо, плачевное состояние. Вот и этот постепенно разваливается - из углов уже выпали камни. Конечно, он бесполезен (иссяк питавший его родник), однако красив, стар и необычен.
Вблизи фонтана от главной улицы села ответвляется другая, по которой и надо идти к водопаду. Скоро дома кончаются. Полого спускаемся вниз - и вот мы на краю обрыва. Впереди не очень глубокое ущелье, перегороженное поперек плотиной, в противоположном обрыве - уже описанный грот и водопад.
       Вспомним первую половину 80-х годов - она отмечена в Крыму исключительной засушливостью. Иссякли многие источники, в селе Широком пересохли колодцы, резко уменьшился объем Чернореченского водохранилища, снабжающего водой Севастополь. Тогда в сельской местности и началось массовое строительство плотин на ручьях и речках, разработка котлованов, перехватывающих грунтовые воды. Одна из таких плотин и пересекает ныне ущелье ниже водопада. Спуститься с обрыва можно по уступам скал, а там, где они становятся совершенно отвесны,- по деревянной лестнице, которую держат металлическая проволока и вбитый в обрыв крепкий железный стержень.
       Меня всегда восхищают люди, которые совершенно бескорыстно облегчают путь пешеходу в трудных местах. Встречая такую вот "лестницу, ступени, высеченные в крутых склонах, канат, брошенный вдоль тропы для облегчения спуска и подъема, я всегда думаю о доброте, живущей в сердцах неизвестных мне людей. Это внушает оптимизм, укрепляет веру в человека, которую способны порою поколебать разрушенные памятники, бессмысленно разбиваемые телефоны-автоматы, перевернутые урны и скамьи...
       Я знаю одно место на берегу моря, где спуск на пляж был чрезвычайно опасен: тропинка вилась по двадцатиметровому обрыву. Но однажды, лет пятнадцать тому назад, матросы расположенной на побережье части в свое личное  время  взялись за благоустройство спуска. Тропу расширили, вырубили ступени, а в одном месте, где обрыв был особенно крут, пробили тоннель, ведущий к пляжу. Теперь спуск на берег доступен для всех.
       Осмотрев водопад, часть обратного пути стоит проделать пешком - пройти по дну ущелья, вдоль его левого склона. Здесь на краю молодого сада есть проселочная дорога. Из стены противоположного склона выступает кубический массив, напоминающий крепостное сооружение.
       Ущелье расширяется, превращаясь в небольшую долину, которая вливается затем в другую, идущую перпендикулярно первой в направлении север - юг. Перспектива впереди замкнута высоким правым склоном, поросшим хвойными деревьями. Этот лесистый хребет отделяет долину, в которую мы вступили (Айтодорскую), от той, где ехали автобусом в Родное.
       В месте пересечения долин я однажды искал показанную на некоторых картах деревню Кучки и не находил. Все было запахано, и посажен фруктовый сад. Это вполне естественно: маленький населенный пункт, затерявшийся в горных долинах, оказался, как говорят градостроители, "неперспективным". В этом случае жителей (их остается буквально единицы) отселяют в близлежащие крупные населенные пункты, а территорию используют как сельхозугодья. Земель, удобных для обработки, в этой части Крыма мало. Горные долины здесь узки, их склоны круты. Более или менее ровный участок немедленно запахивается, как бы далеко от села он ни находился. Не удивляйтесь поэтому, когда, продираясь сквозь заросли горного склона, вдруг окажетесь на пашне, окруженной лесом. С вершин гор полосатые квадраты полей среди лесной щетины напоминают носовые платки, разбросанные по ворсистому одеялу.
       Айтодорская долина называется так по речке, или, скорее, ручью Ай-Тодор, текущему по ней. В широкой своей части она занята садами. Идти следует по границе сада и леса, по левому склону. Иногда лес клином вторгается в сад и возникает соблазн двинуться напрямик, тем более что в нужном направлении идет тропа или даже дорога. Но странное дело: внезапно она прерывается, и далее вы продираетесь сквозь переплетения ветвей, зачастую колючих. Вероятно, это следы старых заброшенных путей сообщения.
       Очень  хорошо   сказал   о   них   Лев   Васильевич   Фирсов,   известный ученый-геолог (и, к слову, даровитый поэт и художник):
                               Как много их! Куда они ведут?
                               Где  их  конец,  в  каких  местах  начало?
                               Следы дорог увидишь там и тут -
                               В тени лесов, в долинах и на скалах.

       В долине один за другим встречаются два новых, совсем недавно (в 1984 г.) построенных пруда. Затем долина сужается, кончаются сады, лес подступает к Ай-Тодору, окружает его и провожает дальше. Идем то по левому, то по правому берегу и замечаем, что оба они укреплены старинной каменной кладкой. Когда, кем? Неизвестно.
       Однажды мы с товарищем шли по руслу, иногда лесом, иногда полями, намереваясь добраться до впадения Ай-Тодора в Черную. Вот уже с одной из прогалин впереди увидели село Морозовку на противоположном берегу реки Черной, и тут впереди послышался шум водопада. Скоро мы стояли у его начала. Долина превратилась в узкое ущелье. В этом месте оно смыкалось и заканчивалось обрывом, куда низвергался Ай-Тодор, падая на глубине четырех метров в овальной формы ванну.
       Отсюда, от водопада (его бы можно было назвать Айтодорским), взбираемся высоко на правый склон ущелья. Путь наш по тропе, которая то появляется, то пропадает, по склонам и осыпям, среди редких можжевельников. Идти, конечно, тяжело. Зато каждый шаг открывает все новые перспективы. Закончив подъем, хорошо постоять на краю обрыва, любуясь пейзажем. Глубоко внизу, среди скал, извивается река Черная, в которую несет свои воды скромная речушка Ай-Тодор. Даже в том случае, если ярко сияет солнце, дно ущелья подернуто флером испарений. Вокруг до самого горизонта теснятся залесенные вершины.
       Дальнейший путь легок - скоро встречается проселочная дорога, выводящая в Нижнее Чернореченское, примечательное уже знакомой читателям Чоргуньской башней. Отсюда в 16.40 отправляется автобус в Балаклаву.
Есть и другой вариант. Можно пройти пешком вдоль арыка в Хмельницкое  (эта  часть маршрута описана в главе "От  устья Сухой речки до Первомайского") и далее в Белокаменск. Дорога извивается у подножия Федюхиных высот, справа параллельно ей течет Черная речка, отмечая свое русло купами высоких деревьев. В том месте, где к дороге выходит разделяющая Федюхины высоты неширокая долина, на правом берегу стоит обелиск. На одной из его граней надпись: "Сражение на р.Черной 4-го августа 1855 г.", на противоположной - "Убиты: генералы Реад, барон Вревский, Веймарн, 66 офицеров, 2273 нижних чина".
       Обелиск высотой около 11 м, воздвигнутый в 1904 г., стоит здесь не случайно. Хотя Чернореченское сражение кипело по всему фронту от горы Гасфорта до этого места, именно тут, в долине реки Черной, происходили самые упорные и кровопролитные схватки.
       Шли последние дни осады... Потери обороняющихся возрастали. 28 июля 1855 г. собрался военный совет, на котором главнокомандующий русской армией князь М. Д. Горчаков предложил высказаться по вопросу: продолжать ли оборону или перейти в наступление. Наиболее авторитетные генералы С. А. Хрулев, К. Р. Семякин и Д. Е. Остен-Сакен выступили за немедленное оставление Южной стороны города и переход на Северную. Однако Горчаков, испытывавший сильное давление со стороны Александра II через его эмиссара барона Вревского, приказал 4 августа начать наступление.
       Для этого была выделена 31 тысяча человек с резервом в 27 тысяч. Русские войска должны были атаковать сильно укрепленные позиции итальянских и французских войск на возвышенностях с крутыми склонами (гора Гасфорта и Федюхины высоты). С фронта неприятельскую позицию прикрывали река Черная и водопроводный канал (шел вдоль ее левого берега), форсировать их можно было по двум мостам- Каменному, который находился у теперешнего Хмельницкого (возможно, там же, где и современный), и Трактирному (сохранились лишь трудноразличимые береговые устои), стоявшему как раз напротив памятника. До войны здесь же находился трактир, от которого мост получил свое название. В западной исторической литературе сражение на реке Черной именуется битвой за Трактирный мост.
       На вершинах возвышенностей и в непосредственной близости от них были сосредоточены значительные силы противника - около 60 тысяч франко-сардинских войск.
       В диспозиции, отданной М. Д. Горчаковым перед сражением, предписывалось командиру правого отряда генералу Н. А. Реаду приблизиться к реке Черной со стороны Инкерманской долины и начать артиллерийский обстрел Федюхиных высот. Одновременно левый отряд под командованием генерала П. П. Липранди должен был взять укрепленную итальянцами Телеграфную гору на правом берегу реки Черной, а генералу С. А. Хрулеву надлежало закончить приготовления к наступлению из Севастополя, с Корабельной стороны, на неприятельские позиции на Киленбалочных высотах.
       Напомним читателю, как развивались события. Когда отряд П. П. Липранди успешно штурмовал Телеграфную гору и главнокомандующий приказал развивать достигнутый успех в направлении горы Гасфорта, войска генерала Н. А. Реада начали штурм Федюхиных высот у Трактирного моста. Роковую роль сыграла неопределенность приказаний Горчакова, который с самого начала не верил в возможность победы и лишь слепо выполнял волю императора.
       Русские полки пересекли реку и построились на другом берегу. "Французы направили на них смертоносный огонь из-за акведука, но русские, неустрашенные громом ружей, пересекли акведук и достигли вершины плато. Здесь находились основные силы дивизии Камю и ее артиллерия действовала с убийственным эффектом по наступающим войскам"26.
       Атаки, предпринимаемые "в лоб", несогласованно и без поддержки резервов, не могли быть успешными, несмотря на героизм русских воинов. В это время были убиты генералы Н. А. Реад (недалеко от места, где стоит памятник), П. В. Веймарн (на левой стороне реки), П. А. Вревский (на правом берегу между Трактирным и Каменным мостами). Горчаков приказал отступать. Сигнал о начале вылазки из Севастополя так и не был подан.
       Ф.Энгельс в статье "Сражение на Черной" писал: "... храбрость солдат и посредственность генералов являются отличительными чертами обеих сторон, участвующих в нынешней войне"27.
       Пройдя от памятника Чернореченскому сражению около километра по шоссе, вы попадете в Штурмовое, через которое довольно регулярно следует автобус Сахарная Головка - Белокаменск. Он доставит вас к причалу катера, идущего в центр Севастополя.