Аязьма. Между Балаклавой и мысом Айя.

Хотите увидеть отвесные скалы вполне норвежского фьорда с климатом Средиземноморья и удивительной заповедной растительностью? Приезжайте сначала в Балаклаву, затем или морем на катере, либо пешком по извилистой тропе на головокружительной высоте — в Аязьму. А там уж и до мыса Айя недалеко.



Участок крымского побережья на восток от извилистой Балаклавской бухты навсегда привязывает к себе и обладает, по уверениям севастопольских экологов, мистической энергетикой, под влиянием которой нет сомнений в «балаклавских» похождениях Одиссея и реальности легенды о таврском храме Девы Дианы на одном из мысов. Пляжи Серебряный, Золотой — на всём участке до мыса Айя склоны гор почти вплотную подходят к морскому прибою, оставляя узкую прерывистую полосу для купальщиков. Эта местность не похожа ни на какое другое место Южного берега и как его особая часть выделена в урочище. Ценители природы ничуть не преувеличивают, когда восторгаются дивными ландшафтами: круто падающими к воде склонами, диким хаосом глыб и скал, приморским лесом — приветом из далёкого доледникового периода истории Земли. И совсем не спорят по поводу происхождения названия. С этим всё ясно: от греческого «аязьма» — освящённый, благословенный. Всю красоту и уникальность этих мест видели и в старину, вот и назвали просто, но возвышенно.

А впереди — море, стихия гибкая, подвижная. Серебряный и Золотой пляжи взаимопроникают с ней живописными акваториями бухточек Мегало-Яло и Микро-Яло. Или море продолжается и на гальке этих берегов, а они в свою очередь — в морской пучине? Кажется, нигде в Крыму нет такого единства моря и суши, как в Аязьме. А над урочищем царит Айя.

Горный узел мыса Айя, как считают известные крымские краеведы братья Ена, представлен несколькими небольшими хребтами и вершинами, отчётливо разделёнными долинами, балками и ущельями. В их названиях — тоже взаимопроникновение, как, впрочем, и во многих других районах горного Крыма. Здесь причудливо переплелись языковые традиции христианской и мусульманской культур: горы Аскети, Кала-Фатлар, Кильсе-Бурун... Тут всё разнообразие уникально — и названия, и камень, и лес, и живой мир, и море!



Как и вся Главная гряда Крымских гор, мыс Айя сложен мраморовидными известняками — осадочными горными породами, с включениями древней окаменевшей фауны — кораллами, морскими ежами и лилиями, раковинами разнообразных моллюсков. Они обитали в тёплом юрском море, том самом, с динозаврами, плезиозаврами. Даже не верится, что твердь эта когда-то была... живыми существами.

Покрывают всего великана Айя заповедные леса из можжевельника высокого и сосны Станкевича.



Это растение со светло-зелёной хвоей и рыжей корой впервые обнаружено в Крыму известным польским учёным и лесоводом Станкевичем в 1905 году, то есть всего чуть более ста лет назад. И это не какие-нибудь травки где-то в сельве Амазонки или, скажем, сине-зелёная водоросль. В исхоженном-то Крыму, оказывается, вполне можно открыть целое дерево! Долгое время ботаники совершенно не замечали своеобразия сосен, произраставших на самом западе и востоке Крымского полуострова, и принимали их за обычную здесь сосну крымскую. «Только такой наблюдательный человек, как Станкевич, смог уловить особые отличия деревьев на мысе Айя и в окрестностях Судака, — рассказывает ботаник Андрей Ена. — Он собрал несколько веток с шишками и в 1906 году передал гербарий для определения своему учителю — опытному русскому ботанику, лесоводу и географу Сукачёву. На основании этих сборов он-то и описал новую для науки разновидность сосны пицундской, назвав её в честь своего ученика и первооткрывателя сосной Станкевича».

Здесь же можно встретить одно из наиболее декоративных деревьев — земляничник мелкоплодный, или «крымскую бесстыдницу».



В Крыму проходит северная граница распространения этого удивительного растения. Ежегодно в разгар июльской жары оно лоскутами сбрасывает тонкий верхний слой красноватой растрескавшейся коры и обнажает молодую кору светло-фисташкового цвета, нежную, как бы припудренную. Постепенно она приобретает розовый, а затем — красновато-коричневый оттенок. Кстати, растение это — из семейства вересковых. Отсюда и кожистые листья, и цветочки в форме фонариков-кувшинчиков. Земляничник — это, по сути, гигант семейства вересковых, вереск — дерево. Это так же непонятно, как и то, что арбуз — ягода. Да ещё и единственный вид произрастающих на Украине вечнозелёных лиственных деревьев, одно из немногих реликтов доледникового периода. На территории от мыса Айя до Алушты найдено немногим более сорока «убежищ» этого реликтового «вереска». Наиболее крупное его местообитание находится на заповедном мысе Мартьян.



Вместе с сосной Станкевича и земляничником меж скал и провалов растут дуб пушистый, ясень, можжевельники, различные кустарники. Зелёный мир мыса Айя насчитывает до полутысячи видов растений, из которых 28 занесены в Красную книгу Украины. Труднодоступный лес даёт укрытие животным, здесь обитают косуля, лисица, заяц-русак, каменная куница, белка, летучие мыши. Из птиц наиболее распространены синица, чёрный дрозд, сойка.

И ещё об уникальности этих мест. На мысе Айя находится одно из немногих крымских местообитаний крымского геккона, занесённого в Красную книгу Украины. «Это такая медлительная ящерица, зато по потолку может лазить!» — говорит мой племянник Ромка, не по годам начитанный и бредящий динозаврами. Гекконов он уже видывал, но на тёплых камнях у Херсонеса. «А ещё он пищит», — добавляет Ромка и щурится на заходящее солнце. Он уже знает, что эта ящерица — абориген Крыма. Она пережила здесь ледниковый период, однако сейчас её существование под угрозой. Парень согласен взобраться на Айя этим летом: как-никак тот же крымский геккон — почти родственник его любимых диплодоков и птеродактилей! Но перевожу разговор на пиратов-тавров в окрестностях нынешней Балаклавы. Пускай гекконы себе пищат на Айе без любопытства людского. Кстати, пресмыкающееся впервые описано тоже не так давно — в 1868 году, но вот изучается зоологами только с конца пятидесятых годов века прошлого.

А море у Айи и Аязьмы — мир иной, параллельный нашему. Где-то там — уникальные подводные ключи пресной воды, так называемые субмаринные источники. Это так вливается в глубины чистейшая водица — через крымский карст, собирающий по капле влагу с крымских нагорий. Где-то там — интереснейший подводный мир жизни, вмещающий всё — от глупых рыбёшек до черноморского змея Блэкки, по легендам, обитающего в подводных пещерах А
йи.

Кадыковка.

Кадыковка— район Балаклавы, расположенный по обе стороны от главной улицы города — улицы Новикова. В прошлом это было предместье Балаклавы — деревня Кады-Кой («Деревня судьи»).



На территории Кадыковки обнаружены остатки римского военного лагеря, который существовал здесь на рубеже старой и новой эры. В ходе раскопок были обнаружены остатки святилища, в котором стояли алтари с посвящениями божествам, особенно популярным в римской армии, — Юпитеру Долихену, Геркулесу и Вулкану.

Компьютерная реконструкция храма Юпитера Долихена в Балаклаве

На месте пребывания гарнизона обнаружены здание казармы, известняковые скамьи, фрагменты статуй, колонны. Римские военные укрепления с севера перекрывали удобный подход к Балаклавской бухте, где размещалась гавань, и вместе с системой военных постов, построенных на окрестных высотах, позволяли римскому командованию надежно контролировать этот важный район на восточной границе Херсонесской державы.

В августе 1992 года в Балаклаве при раскопках римского военного лагеря был найден клад — 57 серебряных римских динариев. Это одна из древнейших нумизматических коллекций, датированная III веком н.э.

Клад римских динариев из здания военной базы римлян в Балаклаве

После присоединения Крыма к России в Балаклаве и Кады-Кое жили офицеры и солдаты Балаклавского греческого батальона, который был создан из «греческого войска» графа Орлова — архипелагских греков, участвовавших на стороне России в войне с турками. Три роты батальона служили империи верой и правдой: несли кордонную службу на Черноморском побережье Крыма, участвовали в нескольких войнах. Балаклава с окрестными деревнями была превращена в военное поселение.

Унтер-офицер и рядовой Балаклавского Греческого Пехотного Батальона. 1797-1830 гг.Офицер Балаклавского Греческого Пехотного Батальона. 1797-1801 гг.

В 1787 году императрица Екатерина II приехала в Крым осмотреть свои новые владения. После знакомства с молодой крепостью Севастополь и Черноморским флотом она прибыла в Балаклаву. В Кады-Кое царицу встречал конный «отряд амазонок»! Все эти «амазонки» была женами, сестрами, дочерьми офицеров и солдат Балаклавского греческого батальона. Одетые в албанские, обшитые золотом и галунами, костюмы и тюрбаны с золотыми блестками и страусиными перьями, с лицами, на которых сияло «неизреченное блаженство», — они очень понравились Екатерине. Командиру «роты амазонок» Елене Сарандовой императрица присвоила чин «капитана амазонок» и подарила ей перстень с бриллиантом.

"Амазонская рота" встречает Екатерину II вблизи Балаклавы в 1787 году



К приезду государыни, вдоль пути ее следования, высадили аллею из лимонных и апельсиновых деревьев (вскоре после этого деревья погибли — климат Балаклавы для них не подходит). На протяжении всего пути поезда императрицы из Петербурга в Крым, насколько было возможно, украшалась местность, все некрасивое закрывалось щитами с нарисованными богатыми домами, вдоль дорог стояли молодые красивые, нарядно одетые селяне, приветствующие императрицу и ее спутников. Это был грандиозный спектакль, поставленный талантливым «режиссером» князем Потемкиным-Таврическим. Недаром после этой поездки вошла в поговорку фраза «Потемкинские деревни».

"Потемкинские деревни"

За время своего путешествия Екатерина повидала многое, но увиденное в Балаклаве ее восхитило.

После Крымской войны, в 1859 году, греческий батальон был распущен. Греки стали заниматься рыболовством, сельским хозяйством, торговлей. Их потомков ярко и образно описал А.И. Куприн в рассказе «Листригоны».